Невидимый миллион

Артем Чапай, INSIDER, 25 января 2015

Восемь в комнате, не считая собак

— Изюм забит переселенцами, только местные власти стараются этого не замечать! — эмоционально рассказывает Марина Алферова, с которой мы едем в купе поезда. — Я считаю, местные власти саботируют помощь переселенцам, чтобы те ехали из Изюма дальше.

Уже по тому, что она последовательно говорит о бегущих от войны «переселенцы», а не «беженцы», сразу было понятно, что Марина — не просто обыватель. Действительно, она оказывается председателем Центра помощи переселенцам в Изюме. Их центр стал подразделением волонтерской организации «Станция Харьков».

— Почему переселенцев можно не замечать? — рассказывает Марина. — У нас в центре волонтерит переселенец из Горловки. Так вот, нашли они с женой и ребенком комнату. Цены, кстати, в Изюме взлетели в разы. Но ладно, нашел наш волонтер комнату — им на троих нормально. А потом вслед за ними выехала мать жены, а за ней двоюродные сестры с детьми. И вот их уже восемь человек в комнате. И три золотистых ретривера.

— А собаки-то зачем?

Алферова только разводит руками.

— А работы в Изюме сами понимаете сколько.

Психологу нужен психолог

Центру в Изюме передают помощь и киевские волонтеры из «Кожен може», и международные организации. У Марины все записано в тетрадку. Сколько «ООНовских» одеял раздала такого-то числа. Сколько пайков.

— Только с этими переселенцами надо строго. А то на голову сядут, — обронила в разговоре Марина.

Алферова рассказывает о «просильщицах»: преимущественно это бабушки, которые каждые пару дней приходят спросить, не привезли ли еще чего-то. А им объясняют, что сегодня помощь только для новоприбывших. А сегодня — только для детей. Вы получаете пенсию, а кто-то ничего не получает.

— И мы уже автоматически, таких завидя, говорим: «Ничего нет!» — улыбается Марина.

Это позволило спросить о том, что я не раз замечал в разных городах: несмотря на деятельное сострадание, со стороны волонтеров часто очевидна эмоциональная отчужденность по отношению к тем, кому они пытаются помочь. Помощь пытаются бюрократизировать.

— Конечно, — подтверждает Марина. — У нас есть психолог для переселенцев, так ей теперь самой психолог нужен. У нас большинство волонтеров сами переселенцы, так я им постоянно говорю: если есть знакомые — лучше отправляйте их дальше. Не нужно слишком сближаться, слишком жалеть. Вы этого не выдержите.

Муж Алферовой, который едет вместе с нами, показывает на телефоне фотографию пяти- или шестилетней девочки, которую вместе с семьей недавно вывезли из-под обстрелов. Трудно смотреть в глаза ребенку, даже на фотографии.

Растворение

На харьковском вокзале находится один из волонтерских пунктов «Станции Харьков». С утра здесь не было новых переселенцев — лишь волонтеры. Всех бегущих от войны распределяют дальше.

theinsider2
Волонтерский пункт «Станция Харьков» на харьковском вокзале. Здесь и дальше фото автора

В городах вынужденные переселенцы будто растворяются. Кто не знает, может ничего и не замечать – несмотря на огромное количество бежавших от войны. Лишьпо данным УВКБ ООН, внутри страны — их более миллиона. Еще почти 700 тысяч человек бежали за рубеж, из них почти 500 тысяч — в Россию, 80 тысяч — в Беларусь, 35 тысяч — в Польшу.

theinsider3

 

Среди внутренних переселенцев больше всего остаются в Донецкой области (например, в Краматорске). На втором месте – Харьков и Харьковская область.

Люди растворяются в городах. Кто-то ищет работу, многие – пенсионеры. Большинство снимают жилье по взвинченным ценам – часто по принципу «восемь в комнате, не считая собак». Кто-то живет в «местах компактного поселения».

Модульный городок для переселенцев в Харькове
Модульный городок для переселенцев в Харькове

Например, на краю Харькова, на пустыре, за деньги правительства Германии был построен модульный городок. Это несколько рядов белых металлопластиковых домиков-контейнеров. Над ними торчат электрические столбы. По центру — детская площадка.

theinsider5

Снаряды выбрали мой дом

— Мы открыли городок для поселенцев 19 января. Сейчас здесь живет 357 человек, из них 173 дети, 33 инвалида, – рассказывает мне комендант городка Алексей Варва.

Кто именно из многих тысяч переселенцев поселится в городке — решают люди из МЧС. Люди платят за коммунальные услуги — около 100 гривен в месяц с человека. В городке работают уборщица, дворник, прачка — все из числа самих переселенцев, за минимальную зарплату.

theinsider6

По словам Варвы, в городок селят либо многодетные семьи, либо семьи с детьми-инвалидами. Собственно, наш разговор несколько раз прерывает Дмитрий Борзенко из Луганска – отец шестерых детей.

— Снаряды выбрали мой дом, – хмыкает он, – в качестве места приземления. Так мы в один день лишились всего. Что тут еще рассказывать.

Вместо рассказа о своей потере Борзенко решил рассказать о нынешней деятельности. Он, по сути, сразу стал волонтером: организовал Масленицу, возит группы детей то в экопарк, то в аквапарк.

— Обещали выделить пару билетов в цирк, – говорит Борзенко.

Ему пару раз звонят на мобильный, в конце концов он выходит. Наш разговор с комендантом постоянно прерывается. То жители городка приходят с вопросами, то уборщица Света просит пересесть: городок ждет заместительницу Кернеса, надо срочно все убрать, хотя здесь и так как-то казарменно чисто.

Царские условия

— Да для нас тут царские условия, — говорит 30-летняя Людмила Петренко. — По сравнению с тем, как мы в Антраците жили...

Люда ведет меня в свои «царские хоромы». Если большинство в городке живут по принципу общежития или коммуналки — коридор со множеством дверей в комнаты, то семье Петренко на четверых выделили целых две комнаты в трейлере (из-за ребенка-инвалида).

Людмила Петренко показывает свои "хоромы"
Людмила Петренко показывает свои "хоромы
«

Железные кровати, железные шкафчики и практически пусто: нет вещей, чтобы заполнить ими пространство, поскольку выезжали в январе только с несколькими сумками.

— Я думала, с ума сойду. Блокпосты были закрыты из-за боев, да у нас и пропусков нет. Ехали целые сутки, через Россию. Сначала из Антрацита на Каменск-Шахтинский, потом оттуда с пересадками как-то на Белгород, а уже из Белгорода на Харьков. Целые сутки. А у меня ребенок-инвалид.

Жить стало невыносимо

Люда приехала в Харьков 28 января, и это не первая ее попытка выехать: раньше она не смогла найти нормальное жилье и была вынуждена вернуться в Антрацит. У нее трое детей. У среднего, семилетнего — синдром Дауна. Первый муж после рождения больного ребенка бросил ее. В „ЛНР“ ее бывший муж — отец старших двоих детей — состоял в „ополчении“, а сама Люда очень быстро после прихода в Антрацит казачества стала „проукраинской“.

— Поначалу „ополченцев“ я поддерживала, — говорит она. — Но потом в город вошло казачество...

По словам Люды, она даже собиралась пойти на „референдум“, понимая его как референдум об автономии „ЛНР“ внутри Украины. Ничего плохого в этом не видела. Не пошла голосовать „за“ лишь потому, что ребенок заболел.

Но очень скоро изменила свое мнение: из-за неместного казачества, из-за введенных казачеством поборов, из-за конфликтов между казачеством с „ЛНР“, и вообще:

— Жить стало невыносимо.

Она рассказывает, как казаки „отжимают“ у бизнесменов машины и самовольно селятся в оставленных домах:

— Люди возвращаются, а двери поменяны, и внутри люди с автоматами... И что ты им скажешь?

Короче, она поставила украинский флаг на телефон, даже несмотря на увещевания второго мужа, что на нее могут донести.

— У нас ведь „стучат“. У нас полдома за Украину, но между собой говорим об Украине тихо, чтобы не донесли.

Людмила с детьми целые сутки добиралась до Харькова из Антрацита через Россию
Людмила с детьми целые сутки добиралась до Харькова из Антрацита через Россию

Люда уехала не из-за обстрелов — в Антраците относительно спокойно, а из-за этой вот „невыносимости“ жизни. Она и до войны жила плохо. Новый муж работал на „копанке“. Отапливали квартиру углем, который Люда выбирала вручную из сваленной в кучу породы. Нужно перебрать вручную четыре ведра породы в день.

Поэтому для нее трейлер с электрическим отоплением и туалетом в помещении, пусть даже душ в общежитии общий, — »царские условия".

— Только работу найти трудно. Я думала, в большом городе это будет просто. Муж ходил в «Будмен» [гипермаркет по соседству с городком], у него ведь стаж работы в охране, а там вакансии. Перезванивают: «Хозяин говорит, вы не подходите. Ненадежные».

Но Люда надеется, что после определения больного Максима в спецшколу — в Антраците таких не было — она и сама наконец сможет найти хоть какую-то работу.

Дочка еще не понимает

А вот 35-летней Свете из Углегорска уже повезло. Она прямо здесь в городке работает уборщицей за минимальную зарплату.

Дома в Углегорске была продавцом-кондитером.

Светлана с мамой и дочкой уехала из Углегорска. Ее квартира теперь разбомблена
Светлана с мамой и дочкой уехала из Углегорска. Ее квартира теперь разбомблена

У нее с шестилетней дочкой-первоклассницей и мамой-инвалидом — на троих комната в общежитии в модульном городке. Дома в Углегорске была квартира, а как раз недавно купила у бабушки-соседки по дешевке гараж, хотя машины нет. И новую бытовую технику.

— Ото знала б, лучше б деньги были целые.

Света рассказывает долго, спокойно и с полуулыбкой.

Света с дочерью и матерью выехали еще осенью. Сначала жили в выделенной харьковскими властями комнате в каком-то офисном помещении. Потом позвонили из МЧС: подошла очередь по сделанной несколькими месяцами ранее заявке.

Света выехала из родного города вовремя. Ее квартира в Углегорске теперь разбомблена. Ремонту не подлежит в принципе.

— Моя дочка еще не понимает, что нам некуда возвращаться, — с полуулыбкой говорит Света. — Постоянно говорит: вот, когда мы вернемся... «А давай снова на грибы пойдем?» Игрушки свои вспоминает.

Света рассказывает долго и спокойно, а потом говорит:

— Такой был тихий городок. Я его обожала...

И неожиданно для меня и, кажется, для себя самой, начинает рыдать, закрывается руками и не может остановиться.

А ты сидишь, как дурак, и не знаешь, что делать и что вообще можно сделать. А потом выходишь побыть одному, смотришь на ряд белых трейлеров. И только в этом одном городке, за этими белыми стенами похожих историй несколько сотен, просто за стенами их не видно.

theinsider10

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.